Задача «прояснения мыслей», поставленная в «Логико-философском трактате», таким образом, получает неожиданное развитие: она становится не просто теоретическим упражнением, но также средством мистического освобождения из плена социальной реальности, созданной языком. Выбор слов в данном случае важен: то, с чем мы можем соприкоснуться, освободившись от чар языка, в терминах Витгенштейна вполне оправданно было бы называть «мистическим».