Как однажды книга просто вспыхивает, как спичка, от одной дерзко написанной фразы, от одной отточенной, будто нож, строки — когда ты понимаешь, что расколдован от косноязычия и немоты, что обрел наконец язык и то, что написано тобой только что, — стоит всего написанного прежде. Пьянея от сознания своей силы, от красоты своего голоса, ты пробуешь еще и еще — и все удается. Новый язык не врет, он только требует продолжения, новых и новых форм и возможностей для самовыражения — и так ставит тебя перед необходимостью вновь отправиться туда, где ты почерпнул свои невероятные возможности. И так книга становится жизнью, а жизнь — книгой