Про пленительное небо Сицилии — это цитата из Николая Некрасова, «Размышления у парадного подъ­езда». Надо думать, что стихотворение это по понятным причинам было весьма любимо Юрием Марковичем. Что касается упомянутых родителей, то здесь также все непросто. Мама — Ксения Алексеевна — родила будущего писателя от дворянина и белогвардейца Кирилла Александровича Нагибина, погибшего в 1920 году. Воспитывал Юрия другой отец — Марк Яковлевич Левенталь, которому Нагибин был «обязан намного больше, чем случайно зачавшему меня “другу русских мужиков”». Левенталь умер в заключении в 1952 году. Наконец, третий отец писателя, а правильнее сказать, второй отчим Яков Семёнович Рыкачёв и жил с ним вместе, в том числе и на даче в Пахре. Юрий Маркович к нему также очень хорошо относился.
Трудно представить Нагибина с тачкой на грядках — его, сибарита, любителя жизни во всех ее проявлениях. В ресторане «Националь» или в «Метрополе» — пожалуйста, а вот с тачкой — только во сне. Слишком широко жил Юрий Маркович, да он и сам себя так аттестовал: «Жил я размашисто, сволочь такая!» «Волга» с личным шофером, коттедж в Красной Пахре. А какие здесь устраивались пиршества... «Мы сидим на его даче за столом. Какой-то праздник. <...> За столом все жены Юрия Марковича, их штук пять. Здесь же последняя жена Беллочка. Она создала красивые бутерброды, сверху каждого — зеленый кружок свежего огурца... Вокруг стола бродит породистая собака. Ей дают бутерброд, но чаще она берет его сама прямо с тарелки, не дожидаясь подачки»638, — из воспоминаний Виктории Токаревой.