Не меньшую роль в «возвращении» советских елочных украшений сыграла также стремительная и радикальная переоценка материальных символов и наследия советского прошлого и его самого как такового. Столь набившее оскомину «советское», превратившись в «запретный плод», неожиданно обрело свою сладость, а столь быстро уходящее отвергнутое породило естественное желание удержать его любой ценой: «Советское прошлое теперь так стремительно покрывается сусальным золотом не в последнюю очередь потому, что… следы его присутствия в настоящем со старательной точностью уничтожались: это придало ему ореол мученичества» [486]. Нестабильность 1990-х годов еще более усиливала эти «охранительные» устремления.