– Комната Расмуса сохранилась? – автоматически спросил он.
– Конечно, – ответила Эва, вставая. Казалось, она испытывала благодарность за то, что ее прервали. – Я там ничего не трогала. Вам это может показаться… сентиментальным, но комната – единственное, что у меня осталось от Расмуса. Я обычно захожу туда, сажусь на край кровати и разговариваю с ним. Рассказываю, как прошел день, какая стоит погода, что происходит в мире. Ненормальная старуха, правда? – сказала она и засмеялась.
При этом лицо ее словно наконец раскрылось, и Патрик решил, что в молодости она, вероятно, была очень хорошенькой. Не красивой, но хорошенькой. Фотография в коридоре, мимо которой они прошли, подтвердила его догадку. Молодая Эва с ребенком на руках – лицо светится счастьем, несмотря на то что одной с ребенком ей наверняка жилось не просто. Особенно в то время.