Это был трагический опыт, но благодаря ему стало понятно, что люди, которых я чту, например Месснер и Бонатти, практиковали совсем другой, более «одиночный» подход к альпинизму, то есть отправлялись на восхождение с гораздо меньшим количеством людей, не привлекая общественных средств и избегая национальных мотивов.