Лирой не раскаивался. Хотя чего, если не раскаянья, больше всего ждешь от преступника, запертого наедине со своими мыслями? Лирой не был обременен муками совести, но и заключению не сопротивлялся. Он сидел, стесненный цепями, никогда прежде не представлявшими для него препятствия, и безропотно проживал один долгий день за другим.