Согласно одной оценке, читающая публика Священной Римской империи при населении в шестнадцать миллионов составляла около 400 000, то есть воззвания Лютера мог прочесть лишь примерно один человек из сорока трех. К тому же печатный станок не сделал книги доступными для всех — Лютерова немецкая Библия 1534 года продавалась за сумму, равную месячной плате чернорабочего [926].

По этой причине многие историки книгопечатания считают тезис, будто оно породило Реформацию, «нелепым утверждением» [927]. Тем не менее без книгопечатания Реформация вряд ли получила бы такой размах. Недавнее исследование показало, что для города, где в 1500-м была типография, вероятность к 1600-му оказаться протестантским на 30 процентов выше, чем для города, где ее на то время не было [928]. Другие исследования показали, что книгопечатание вело к экономическому росту, а тот, в свою очередь, к протестантизму из-за связи между «протестантской этикой» и рыночным «духом капитализма» (пользуясь знаменитой формулировкой немецкого социолога Макса Вебера) [929].