Выходит она, Цейтл то есть, из соседней комнаты с красными глазами, с распухшим носом. "Эге, думаю, дочка моя опять наревелась, как баба в Судный день". С этими женщинами, доложу я вам, — сущая беда: чуть что — плачут! Дешевые у них слезы...