И вот, в самых одиноких грезах, когда мы вызываем образы ушедших или идеализируем тех, кто нам дорог, когда за чтением обретаем свободу жить одновременно как мужчина и женщина, — мы чувствуем, как вся жизнь удваивается — прошлое удваивается, все существа через идеал удваиваются, и мир вбирает всю красоту наших химер.