По приезде в Смольный монастырь я с грустью увидела, что это прекрасное заведение, построенное Екатериной I и преобразованное в институт для благородных девиц императрицей Марией, женой Павла I[46], превратилось в запущенную казарму, грязную, полную шумных солдат. Мы поднялись на третий этаж и, после блужданий по огромным коридорам Смольного, остановились перед дверью. Георгенбергер вошел один и вскоре вернулся за нами. С каким волнением я обнимала моего любимого, как была счастлива найти его целым и невредимым, хотя усталым и бледным. В ужасной голой комнате, служившей ему жильем, стояла лишь походная кровать без простыней, на которую брошена его шуба, маленький столик, другой столик, такой же маленький, с белым кувшином с водой, тазик и два стула. Мы с удивлением спрашивал