Хульдбранд частенько говорил себе: «И все это оттого, что, когда человек и русалка заключают такой диковинный союз, это не может быть союз равного с равным».

Пытаясь снять с себя вину, как это любим делать все мы, он нередко думал: «Ведь я же не знал, что она русалка. То беда моя, а не вина, что меня неотступно преследуют причуды этой дикой родни». Подобные мысли в какой-то степени укрепили его мужество, но вместе с тем он чувствовал все большее раздражение и испытывал все большую враждебность к Ундине.