мановению маленькой ручки Серова, — рассказывал потом Репин, — который вдруг представился мне страшно похожим на Наполеона I, рабочие мигом открыли крышку, и, как Венера из раковины, предстала „Ида Рубинштейн“. Мне казалось, что потолок нашего щепочного павильона обрушился на меня и придавил к земле... Я стоял с языком, прилипнувшим к гортани...

Наконец овладел кое-как собой и спросил, и сейчас же почувствовал, что спросил глупость, как идиот...

— А это чья работа? Антон, кто это?

— Да я же: портрет Иды Рубинштейн.

— Знаешь, — продолжал я как будто во сне, — если бы я не видел сейчас тебя и не слышал ясно твоего голоса, я бы не поверил.

Какой скверный день... Ах, поскорее бы уехать домой... Ничего уже мне не хотелось видеть; ни о чем я не мог говорить. Все стоял пе