И мое…

И где теперь твоя душа, мой милый?

В аду, в раю, в чистилище — кто знает?

В каких небесных областях витает,

несчастная, вспорхнув с твоей могилы?

Не упрекаю. Нет во мне обиды.

Иссохли слезы. Каменным уродом

стою под равнодушным небосводом.

Взираю. А вокруг бурлит коррида.

Что сделал ты со мною и с собою?

Беспомощные, жалкие вопросы…

Так бьется пчелка о стекло, и тщетно.

Бреду своею скорбною тропою.

Раскаявшимся Генрихом — в Каноссу.

И ни конца дороги, ни ответов.

Если бы и почему

Тишина в доме.

Только вопросов крючки

сердце пронзают…