Рус всегда хотел видеть меня ухоженной, с маникюром и педикюром, свежей кожей. Не уставшей депрессивной чуханкой с жирной дулькой на голове. Поэтому у нас были домработница, свекровь-няня и я — предоставленная себе, своим мыслям и заботам. Об этом я неустанно говорила Русу, когда мы только начинали встречаться: я никогда не буду бегать по дому с тряпкой, не буду торчать на кухне днями и ночами за готовкой пирожков, плова или борща. Он меня услышал, и в его глазах я не была плохой женой оттого, что ужин только разогревала и подавала, часто ходила с подругами в бар или ресторан, читала книги до рассвета. В его глазах нет, но в своих — да.