Женщина, сведенная в буржуазном мире к статусу покупаемой и продаваемой вещи, имеет своей структурной аналогией вещь, скрывающую за соблазнительной видимостью дефицит сущности. Именно этому должна быть противопоставлена «товарищ-вещь», почти напрочь лишенная эротизма [894], и соответствующее товарищеское отношение между полами [895]