Думаю о Лидии Гинзбург. В блокадную зиму ее мать умерла от голода. Гинзбург положила мертвое тело на свой письменный стол. Я часто рассматриваю портрет Гинзбург в профиль. Видно: время изъело ее лицо. Она сидит под темным абажуром в мягком кресле на фоне стола с письменными принадлежностями.

Каждую утреннюю сигарету я посвящаю матери. И вспоминаю, с каким удовольствием она курила по утрам и запивала свой Winston растворимым кофе с молоком. Эти коричневые жирные комочки на кромке бежевой чашки. Едкий запах гранулированного Nescafe. Потом она стала черной глыбой на каталке в морге.

Что лежит на моем столе?

Тело мертвой матери.

Именно поэтому, стоя в утренних сумерках, я пишу стихотворение в айфон.