А затем переходит к практической части. Не слишком ли я устал от одной теории? Конечно, слишком устал. Такова моя участь. И все-таки я хватаюсь, как умею, за протянутую мне бутылку; открываю ее дрожащими пальцами; от успеха прибывают постепенно и новые силы; я поднимаю бутылку, уже неотличимо от оригинала, подношу ее ко рту – и отбрасываю с отвращением на землю – с отвращением, хотя она уже пуста и наполняет ее один только запах. К огорчению моего учителя, к великому огорчению меня самого; и ни его, ни меня самого не утешает то, что, отшвырнув бутылку, я тем не менее не забываю, осклабясь, погладить себя по животу.
Очень часто наш урок протекал именно так. И к чести учителя, он на меня не сердился; да, он осаживал иной раз свою зажженную трубку мне в шерсть, куда мне было не дотянуться, но потом сам же и погашал тление своей могучей доброй рукой; он на меня не сердился, он понимал, что мы с ним на одной стороне сражаемся с обезьяньей натурой и что мне тяжелее приходится в этой борьбе.