— Ты меня пугаешь, Морозов. Такими темпами мы из постели вообще выходить не будем.
— Вариант, — он ухмыляется. — Закажем еду, завалимся и…
— И кто будет кофе варить?
— Ты. Но голой.
— Артем!
— Что? Я честно.
— Знаешь, Аня, а он ведь о тебе спрашивал, пока в сознании был. «Аня где? Она цела?». Без обид, я ему тогда ответил: «Тем, ты сам под пулю попал, а думаешь о ней». А он посмотрел так на меня, и сказал: «Она — мое все, придурок. Без нее смысла нет».
Я в ответ делаю пальцами «пуньк» по носу Артема, от чего он ошарашенно вжимается в подголовник.
— Слишком властный, — поясняю я, а потом прошу Диму включить музыку и начинаю подпевать в голос: «Прижми, с огнём играй, согрей меня, мой личный рай».
— Сахарок… — шепчет он, и его дыхание обжигает мои губы. — Если мы выберемся, я перепишу наш контракт. Пункт про близкие отношения станет обязательным к исполнению ежедневно.
— Ты идиот, Морозов, — я шмыгаю носом, продолжая бинтовать. Сердце пропускает удар, да не один! — У тебя серьезные раны, а ты думаешь о таком.
