Кітаптан алынған дәйексөздер Петербург времен Петра Великогоавтор Евгений Анисимов
В 1724 г. Петр, большой любитель и знаток всяких инструкций и регламентов, написал особые «Пункты» – правила поведения гостей в Монплезире. В сущности, это пра
2 Ұнайды
урга, подобные венецианской Местре на берегу Лагуны. Петр твердо решил строить город на Котлине, и в январе 1712 г. был издан указ о принудительном заселении острова дворянами, состоятельными купцами и ремесленниками[156].
1 Ұнайды
Уже по условиям Столбовского мира 1617 г. русским дворянам, не желавшим стать подданными шведского короля, предоставлялось всего две недели, чтобы покинуть пределы Ингрии.
низкий берег здесь часто затопляла Нева. Первое
Первое в истории Петербурга наводнение случилось в августе 1703 г.
Между кронверком и крепостью, а также между бастионами и равелинами прокапывали рвы, а чтобы враг не проник в такой ров извне, строили бастардо – плотину, перемычку с воротами для прохода своих судов и турелью – башенкой, с которой велся огонь по судам и лодкам противника.
Непременной частью празднеств были салюты, расцветавшие дивными огненными фигурами в петербургском небе. Как уже сказано выше, из-за салютов приходилось вставлять стекла в казенных заведениях на Городовой стороне. Впрочем, так было и позже – гром десятков орудий и взрывы «мирных» пороховых бомб плохо сказывались на ненадежной петербургской архитектуре:
Особенно красочны были фейерверки. Петр сам любил жечь их, проявляя при этом особую изобретальность и смелость – он не раз рисковал жизнью возле всего разнообразия горючих, взрывающихся веществ, из которых состоял фейерверк. Как известно, фейерверки устраивали на особом пространстве – «театруме». Это могло быть отгороженное и удаленное от зрителей и жилья пространство, могли быть и стоящие на якорях плоты. На «театруме» воздвигали как щиты с иллюминацией, так и «планы» – рамы огромных размеров. На них с помощью пропитанных пиротехническими составами шнуров пиротехники (по проектам художников) создавали сложные изображения фигур, храмов, надписей. Когда их в темноте поджигали, то горящие в определенном порядке шнуры создавали иллюзию объема и даже движения. «Планы» ставили рядом или друг за другом и вместе или поочередно поджигали, создавая иллюзию пространства, «огненной перспективы», особенно тогда, когда стремились воспроизвести «сад». Сожжение фейерверка было делом необыкновенно сложным: плошки на щитах иллюминаций, «планы» и другие составные части фейерверка поджигали в строго определенном порядке. Все это должно было происходить быстро, подчас одновременно. Сотни вышколенных солдат бегали по невидимым зрителям трапам и поджигали плошки и шнуры. Одновременно с зажженными неподвижными элементами фейерверка поджигали вращающиеся силой реактивной тяги огненные колеса, специальные снаряды, которые «прыгали», «скакали», а на воде – плавали, ныряли, подпрыгивали над водой (это ракеты не «верховые», а «водяные»), словом – создавали иллюзию жизни[1046]. В петровском Петербурге фейерверки устраивали в разных местах: на Царициным лугу, на открытых пустых пространствах, на плотах или барках, стоящих на Неве перед Летним садом, дворцом Меншикова, на льду перед Зимним дворцом. Постепенно было осознано особо эффектное значение водной площади между Зимним дворцом, Петропавловской крепостью и Стрелкой Васильевского острова. На этом огромном водном (а зимой – ледяном) пространстве можно было устраивать самые разнообразные празднества. Здесь проводили рождественские и новогодние гуляния, 6 января здесь проходили торжества праздника Крещения, на льду стояли войска. Как говорил Петр, «зрелище приятное – видеть строй десяти полков на льду Невы, кругом Иордани стоящих»[1047]. Летом водная площадь давала перспективу для безопасных для городской застройки огненных водных потех. Уже после смерти Петра здесь был создан специальный «театрум фейерверков», возникший, по мнению Д.А. Ровинского, в 1732 г. Он стоял на самой оконечности Стрелки Васильевского острова. «Театрум» представлял собой огромное, поставленное на тысячи свай сооружение – помост с надстройкой[1048]. На карте Майера 1738 г. видно, что сооружение вытянуто с запада на восток и далеко выдается в воду. Неподалеку была лаборатория для изготовления фейерверков.
Обычно все празднества завершались «огненными потехами», которые при Петре состояли из иллюминации и фейерверка. Иллюминация была двух видов. Часто это были расставленные на окнах и крышах домов свечи и плошки с жиром, которые поджигали и они обрисовывали контуры здания или сооружения. Особенно эффектно выглядели так украшенные в темноте контуры Адмиралтейской и Петропавловской крепостей. Археологи нашли при раскопках в Иоанновском равелине и Невской куртине множество таких глиняных плошек-светильников[1044]. Была и другая разновидность иллюминаций. Плошки ставили на уступы и поверхности специально построенных, украшенных плоскостной или объемной скульптурой и воинской арматурой сооружений – чаще всего храмов, гротов, павильонов, беседок.
Церковно-государственным праздником огромного масштаба стала встреча мощей Александра Невского, которые перенесли из Владимира в Невский монастырь в 1724 г.[1043] Этот, как и многие другие подобные ему праздники, очень оживляли довольно однообразную, серую и трудную жизнь петербуржцев. Обычно жителей заранее извещали о начале торжеств, они приглашались вдоволь «поработать зеваками», могли насмотреться на участников празднеств, но главное, ради чего они подчас собирались в несметные толпы, бывало припасено под занавес торжеств: их бесплатно поили и кормили. Для этого, в духе культуры барокко, устраивали винные фонтаны, вино и водка в которые подавалась из поднятых на высоту бочек. «Закуской» служили выставленные посредине площади, на особом подиуме зажаренные быки, набитые зажаренной же дичью. По сигналу из дворца полиция снимала оцепление, и толпа алчно устремлялась к даровому угощению.