Нельзя было терять лицо и, наоборот, нужно держаться за привычное, городское, не то Озеровка возьмёт и сожрёт. Казалось, что она может. И что дома, обступившие дорогу по бокам, обращаются к Ирине, каждый по-своему. У одного заросшая травой стёжка через калитку, у другого — замкнутость новых стальных ворот. У третьего — подслеповатые глаза разбитых окон, у четвёртого — мирно прикрытые веки чистых белых занавесок. Дальше Ирина теряла счёт — все они были живыми.
