Точно глупый, больной, обозленный на весь свет школьник, я шел, лелея в душе ненависть к моему товарищу, вместо того чтобы пасть на колени и молить Господа о помиловании. Но насмешки Алана только доставляли мне злобную радость. «Говори, говори, — думал я. — У меня для тебя припасена шутка похлеще. То ли ты скажешь, когда я умру. Моя смерть станет для тебя пощечиной. Какова месть! Как ты тогда будешь каяться, проклиная себя за свою неблагодарность и жестокость».
