Кітаптан алынған дәйексөздер Былой Петербург: проза будней и поэзия праздникаавтор Альбин Конечный
невеста Свидригайлова «живет на Васильевском острове, в Третьей линии, на Малом проспекте»
1 Ұнайды
Разумихин снимает комнату на Васильевском острове, в пятом этаже дома на набережной Малой Невы, подле моста (им мог быть только Тучков. — К. К.)
1 Ұнайды
Эти загородные постройки для светской и состоятельной публики вскоре обрели устойчивое название «дача». По свидетельству современника, «это слово получило в Петербурге настоящее свое значение от того, что сперва раздавались вокруг Петербурга даром лесистые места для постройки на них загородных домов
1 Ұнайды
с костюмированными всадниками, кружение экипажей знати, иллюминацию [134]. Разумеется, все эти придворные увеселения были переработаны праздничной площадью, «упростились до степени размалеванного лубка» [135], по выражению писателя Евгения Иванова.
Гулянья во время Масленой и Пасхальной недель — самые грандиозные по масштабу, в отличие от остальных городских праздников — не входили в разряд официальных увеселений, устраиваемых ежегодно по высочайшему повелению. Праздники «на балаганах», в которых наиболее ярко проявилась традиция народного театрального искусства, привлекали горожан обилием зрелищ и развлечений, атмосферой игровой активности и непринужденного веселья.
Петербургские гулянья развивались на древних традициях деревенских календарных праздников, приуроченных к проводам зимы и встрече весны, где катание с гор и на качелях, кружение на каруселях были связаны с архаическими культами славянской мифологии. Н. В. Понырко прослеживает связь масленичной обрядности с кануном Великого поста [133]. Наплыв иностранных бродячих трупп в город (особенно с 1820‐х годов) также способствовал расцвету площадного зрелищного искусства. Определенное воздействие на гулянья оказали и великосветские развлечения. Так, например, городская карусель «вобрала» в себя различные формы придворных забав: «карусельный круг» с играми, театрализованную «великосветскую карусель»
Летний город вспоминает Добужинский: «Петербург в летнее время пустел, „господа“ разъезжались на дачи и по „заграницам“, и хозяевами города делались кухарки, дворники и горничные. На лавочках у ворот лущили семечки, слышалась гармоника, веселые маляры [129], которыми был полон летний Петербург, горланили свои песни. Это был „Питер“» [130].
Устоявшееся деление Петербурга на «зимний» и «летний» сохранилось и в XX веке.
Сравним цены на квартиры со стоимостью съемной дачи.
Согласно переписи 1890 года, в Петербурге «большинство квартир (40%), занятых исключительно для жительства, состояло из трех-пяти комнат, не считая кухни и передней; 24,4% составляют квартиры в две комнаты, 23,8% — в одну комнату и 11,8% — квартиры в шесть и более комнат» [127]. «Средняя цена квартиры в 1890 году равнялась 360 руб. в год, в три комнаты… <…> Более ценные квартиры находятся от второго до четвертого этажа… <…> В средних квартирах насчитывается от трех до пяти комнат, с платою до 600 руб. в год» [128]
При этом, как сообщала газета в 1892 году, «заработок среднего семейного петербуржца не превышает 100–125 руб. в месяц»
Стоимость дач различна, — записывает в 1892 году чиновник Сергей Светлов, — некоторые нанимают простые избы и платят за лето рублей сорок; но иметь порядочную дачу можно не дешевле, как за сто пятьдесят — двести рублей за лето»
Дачный сезон длился с начала мая по начало сентября, поэтому о найме дачи начинали заботиться с ранней весны. Уже в марте горожане отправлялись на поиски дачи. Местные жители, желающие сдать жилье внаем, наклеивали на окна белый листик бумаги. Семьи с малым достатком ориентировались прежде всего на цены, а уже потом на обустроенность постройки и удобное расположение. Цены на дачи были различны, все зависело от местности, размера дома и удобств. Многие строения сдавались с обстановкой и даже с посудой.
С середины XIX века стали издавать справочные книги для «посещающих дачи», где помещали обозрения мест летнего отдыха (с указанием местонахождения дач, их размера и цен) и расписание всех видов транспорта, которое учитывало потребность служивых и работающих горожан [123].