Вполне возможно, что философы, разделяющие подобное или близкое к нему ви́дение, в момент своей смерти вполне могут прийти к мысли, что их жизнь не была «реальной». Они начинают понимать, что умирают, даже не испытав жизни. В такие минуты, по иронии судьбы, бытие больше не проявляет себя как нечто неопределенное, а обретает поразительно ясную форму: фарс. И если эта мысль осеняет вас в то самое мгновение, когда вы собираетесь умереть из-за своего философствования, настигшее откровение являет дополнительную жестокость. Более того, когда вы понимаете, что, несмотря на все ваши смелые взгляды, вы на самом деле не убедили своих преследователей убить вас, а вас просто выбрали вместе с проститутками, ведьмами и нищими, подобное откровение может стать невыносимым. Если жизнь философов и бывает «опасной», то само по себе возникновение данного понимания именно в данный момент следует считать одной из величайших опасностей.
