— Для чего звал-то? — переливая на блюдечко горячий чай, спросила Пелагея.
— Не знаю прям, с чево начать…
— Говори прямо, как есть, что ты со мной, как с девкой на выданье, любезничаешь.
— Ну, в общем, дело такое… — начал Прохор. — Видала, как твой муженёк закочевряжился — не хочет золотом делиться?
— Видала… Говорит, что уговору такого не было, а только то, чево сами добудете.
— Как это не было?! — пытливо заглянул Прохор в глаза сестре. — Кто же знал, что самородки объявятся? И опять же, не без моей помощи он всё это добыл… Что же выходит: Прохор подучил, как в экспедицию попасть, Прохор достал карты тех мест, где золото находили, а теперь Прохора побоку?!
— Ну, это он с тобой так заерепенился, а что касается моей доли — всё отдаст, — с уверенностью в голосе ответила Пелагея.
— Ха!.. Да сейчас он тебе чего хошь наобещает, а как только золото своё выручит, только его и видали, забудет, что у него жена есть.
— Ну, пусть только попробует — жизни не рад будет, — прищурив глаза, твёрдо произнесла Пелагея.
— Ну-ну! — усмехнулся Прохор. — Забьётся куда-нибудь подальше отсюда, и будешь тогда локти кусать.
— Что ты всё вокруг да около, говори, чего удумал! — начала сердиться Пелагея.
— А скажу я вот что… — заговорщически прошептал на ухо сестре Прохор. — Ты у него в одёжке-то пошарся, да те бумаги, которыми он кичился, забери и мои, что дал ему перед экспедицией, не забудь. Вот тогда-то он посговорчивее станет. Задумается: «А не пойдут ли те бумаги к судье на стол?..», прежде чем с золотом обман замышлять. И супротив меня у яво ничего нет — пущай докажет, что это моя затея.
— Спохватился! Да я после той попойки весь дом обшарила, всю одёжу у него наизнанку вывернула, разве что в исподнее не заглядывала — ничего не нашла… Видать, перепрятал… Ну не съел же он их?!
— А ты в исподнее загляни. Может, он те бумаги при себе носит? — с повелительными нотками в голосе произнёс Прохор.
— Так это как же так — «загляни»? Разве что только ночью, кода спит, обшарить… А ну проснётся да перепужается — ведь и зашибить спросонья может.
— Спросонья — может, — согласился Прохор. — А ты яму сонного зелья вечерком в чай подсыпь и делай тогда с им, что хошь.
— Да что-то я не сообразила про это, — призадумалась Пелагея. — Да вот только ту травку, которую я у Агриппины взяла, всю Игнатию перед экспедицией сложила.
— Ну, так сходи да попроси ещё — Агриппина тебе не откажет… А хоть счас поехали: лошадь вона запряжённа стоить. Долго ли нам…
— Ух-ты, скорый какой! Агриппина так не любит — приехали и давай мол, бабка, зелье.
— Ну, дык ясно дело, сделаем всё, как полагается…
Прохор вытащил из шкафчика штоф хлебного вина и водрузил на середину стола.
— Вот и гостинчик в самый раз будет, — кивнул он на бутыль.
— Ну, раз так — поехали… — поднялась из-за стола Пелагея…
— Тпру-у!.. — Остановил коня Прохор, не доезжая саженей ста до дома Агриппины.
— А чо ты здесь-то встал? — повернула к нему удивлённое лицо Пелагея.
— Знаешь, ты пройдись немного пешечком, а то м
