Риббентроп был своеобразным человеком. У меня сложилось сильное впечатление в тот день, что все в нем было заученным и неестественным, без малейших признаков спонтанности. Строгость выражения его лица, видимые усилия, которые он прилагал, чтобы улыбаться, искусственность его жестов – все это формировало впечатление, что человек надел маску, и мне было интересно, что на самом деле происходит за ней. Было совершенно невозможно вызвать в нем какие-то чувства или убедить логическими доводами. При попытке сделать это возникало ощущение, что он вообще не слушает собеседника. Возможно, это было следствием неуверенности в себе – страха, что он не сможет удержаться на своем посту и отстоять свою точку зрения. Я знал, что никогда не смогу установить настоящий контакт с этим человеком.
