Дядя Олли оформил нас на постоялом дворе, поскольку он больше всех походил на сокэрянина. Мы с папой поднялись в комнату, надвинув капюшоны, пока Олли договаривался, чтобы нам прислали наверх еду.
Мы поели быстро и в тишине. Может, потому что локланнский акцент мог нас выдать, но скорее потому, что оба моих спутника знали, что сегодня мне уже нечем поделиться.
В комнате стояла одна большая кровать, так что я оказалась зажатой посередине, а отец и Олли легли спать, держа мечи под рукой.
Мне подумалось: все это время я говорила себе, что никак не могу спать без Эвандера, потому что не буду в безопасности, но на свете нет места, где я была бы в большей безопасности, чем сейчас.
Паника все равно закрадывалась. А еще пробиравшая до костей пустота, какой, казалось, не было ни конца ни края.
Выходит, это лишь одна из бесчисленного множества вещей, по поводу которых я себя обманывала.
