Кітаптан алынған дәйексөздер Новая структурная трансформация публичной сферы и делиберативная политикаавтор Юрген Хабермас
В любом случае резкое снижение спроса на ежедневные газеты также свидетельствует о том, что с появлением Интернета внимание к политическим новостям и аналитике, связанной с политически
1 Ұнайды
В политической публичной сфере делиберативный характер формирования мнений и воли избирателей определяется качеством дискуссии и представленных позиций, а не стремлением к консенсусу, который все равно не может быть достигнут; напротив, ориентация участников на истину должна побуждать их к открытому спору, из которого проистекают конкурирующие общественные мнения. Эта динамика продолжающегося несогласия в публичной сфере формирует равным образом конкуренцию между партиями и антагонизм между правительством и оппозицией, а также разногласия между экспертами; задействованный таким способом арсенал аргументов может послужить основой для принятия обязательных процессуальных решений в соответствующих звеньях политической системы.
1 Ұнайды
Наконец, это обращает внимание на шаткие отношения между демократическим государством и капиталистической экономикой, которая имеет тенденцию усиливать социальное неравенство. Поэтому третье условие успеха режима, достойного именоваться демократическим (на этом уровне абстракции), — уравновешивание социальным государством противоположных функциональных императивов.
1 Ұнайды
С другой стороны, я считаю ошибочным так называемое второе лучшее решение (second best) — «адаптировать» принципы к ценностям и реалиям чужой культуры. Благонамеренный «политический» подход к принципам политической справедливости, рекомендованный, например, Джоном Ролзом в «Праве народов» [97], также требует сомнительного патерналистского отношения к другим цивилизациям.
Речь в полемике идет о разумных принципах, а не о спорных ценностях. Именно риторика о «наших ценностях», которые якобы нужно защищать от ценностей других культур, поляризует международное сообщество. Как философ я придерживаюсь мнения, что у «нас» есть все основания отстаивать в межкультурных дискуссиях общую актуальность прав человека как моральной основы демократического конституционного государства. Но только при условии, что «мы» в таких дискуссиях готовы учиться и участвовать как одна из сторон.
Неформальная коммуникация в широкой публичной сфере также может противостоять бурным манифестациям или жестоким формам конфликта, поскольку ее вклад ограничивается лишь актуализацией соответствующих вопросов, информации и аргументов, в то время как решения принимаются в других местах. Антагонистическая динамика в публичной сфере может просто подпитываться порождающей конфликт ориентацией на истину, которую граждане связывают с выражением своего политического мнения. Но и это скорее содействует созданию конкурирующих общественных мнений.
Сбор и цифровая обработка персональных данных клиентов, которые более или менее незаметно обмениваются на информацию, бесплатно предоставляемую поисковыми системами, новостными порталами и другими службами, объясняет, почему комиссар ЕС по вопросам конкуренции [83] хочет регулировать этот рынок. Но закон о конкуренции — это не тот рычаг, которым можно исправить основную ошибку, заключающуюся в том, что платформы, в отличие от классических СМИ, не хотят брать на себя ответственность за распространение правдоподобного, то есть тяготеющего к дезинформации контента.
disrupted public spheres (фрагментированных публичных сферах),
В ограниченной перспективе такой полупубличной сферы политическая публичная сфера демократических конституционных государств больше не воспринимается как инклюзивное пространство для посильного дискурсивного прояснения конкурирующих притязаний на истинность и общего учета интересов; именно эта публичная сфера, представляющаяся инклюзивной, низводится до одной из полупубличных сфер,
конкурирующих на равных [78]. Это проявляется в двойной стратегии одновременно распространения фальшивых новостей и борьбы с «лживой прессой», что, в свою очередь, порождает неуверенность в публичной сфере и в самих ведущих СМИ
Социальные медиа создают свободные, доступные публичные пространства, которые приглашают всех пользователей к спонтанному и никем не контролируемому участию — и которые, кстати, давно искушают политиков непосредственно, лично влиять на плебисцитарную публичную сферу. Инфраструктура этой плебисцитарной «публичной сферы», сведенной до кликов одобрения и неодобрения, носит технический и экономический характер. Но в общем и целом все пользователи, необремененные необходимостью соблюдать условия доступа к редакционно формируемой публичной сфере, характерной для печатных медиа, видят в этом свободу от «цензуры» и могут в этих свободных, доступных медиапространствах обращаться к анонимной публике и добиваться ее одобрения. Эти пространства, похоже, приобретают своеобразную анонимную интимность: по прежним меркам их нельзя причислить ни к публичным, ни к частным, скорее они относятся к сфере коммуникации, которая раньше была предназначена для частной переписки, но затем расширилась до публичной сферы.