Удивительно, как легко Громозова входила в чужой мир. Вспомним о «Победе над солнцем» и спиритических сеансах. Впрочем, до полного растворения не доходило. Она ощущала себя внутри истории — и видела ее со стороны.
Вот это о чем. Механическому сложению противопоставлялось внутреннее единство, арифметике — высшая математика. Эта идея не декларировалась, а воплощалась. Линии, краски и звуки существовали не сами по себе, а в неразрывном единстве.
Кошка все сделала правильно. Она двигалась так спокойно, словно ее окружали не квадраты и треугольники, а поле и лес. Это в ней проснулась звериная интуиция. Спектакль говорил о вещах изначальных, и в каком-то смысле сам был природой.
Вспоминалось, как Елена входила в лес и в нем растворялась. Или, как она писала, становилась «леснее и леснее». Когда это ощущение переносилось на бумагу, могло показаться, что это цветок или дерево рассказывают о себе.
Будь здорова, бодра, как можно больше думай о солнечных проталинках, сизых облаках и маленьких комочках — воробьях, которые без меня соскучились и голодны.
Ученики правильно понимали Михаила Васильевича. Когда Валида Делакроа решила его порадовать, то подарила ему не книгу (все книги у него есть), не картину (он рисует лучше всех), а собственноручно собранный детекторный приемник.
Человек с орденом отличается от того, у кого ордена нет. Спина вытягивается, а взгляд устремляется вдаль… Мы-то знаем, что у Громозовой плохое зрение, но читатель журнала может подумать, что она видит дальше всех.
