– Очень голова болит, – расплакалась Маня, – никаких сил нет.
Марта Игоревна возмущенно фыркнула:
– У детей не может болеть голова!
Тема поднял голову от тарелки и сочувственно вздохнул:
– Болит очень, причем в правом виске, да?
Удивленная Маруся кивнула.
Тема отложил вилку.
– Скажи, Манюня, а на что похожа боль?
Машка пожала плечами. Тема продолжал настаивать:
– Подумай как следует. Боль бывает такая разная. Иногда грызет, как тигр, порой холодная, скользкая, вроде змеи. Может гореть пожаром или кататься шаром с зеркальной поверхностью, кубом с маленькими гранями.
Маруська поморщилась, потом сказала:
– У меня в голове справа лежит еж, свернутый клубком, и все время перекатывается с места на место.
– Чудесненько, – расплылся в улыбке мужчина, – сейчас совсем его выкатим, гляди сюда.
Он вытянул вперед правую руку, поднял ее до уровня глаз девочки и начал делать пальцами вращательные движения. Похоже было, что Тема открывает невидимую бутылку.
– Ой, ой, – заверещала Манька, – страшно больно.
– Подожди минутку, – проговорил прозаик и сжал руку в кулак. – Вот, твоя боль здесь, сейчас открою окно и выброшу ее наружу.
Он встал, отворил створку оконной рамы и потряс за окном рукой.
– Ну как?
– Не болит, – сказала ошеломленная Маня, – совсем-совсем, голова как новая.
Все в изумлении уставились на писателя.
– Слушай, – не выдержал Кешка, – а с ногой можешь? Я за ночь пачку анальгина схомякал.
– Сядь в кресло, – предложил Тема, – и подумай, на что похожа боль.
– Думаю, на ледяную палку.
Через пару минут Аркадий осторожно наступил на гипс. На его лице расплывалась довольная улыбка.
