как будто главная цель цивилизации состоит в том, чтобы взять из природы нечто и завладеть им во всех его формах: самой вещью, ее полезностью и ее подобием.
Чем бы ни считать Кулхар, он почти наверняка является одним из древнейших повествовательных текстов, определенно опережая Гомера – а возможно, и Гильгамеша – на целых четыре тысячи лет.
Дениз Шмандт-Бессера убедилась, что клинописные знаки на глиняных табличках Урука и Ниневии – всего лишь двухмерные формы трехмерных фигур с теми же линиями, отверстиями и прочими добавлениями.
Вот в чем загвоздка каждой великой мысли – а то, о чем мы говорили, есть великая мысль. Она освещает то, что прежде таилось во мраке, но, будучи неверно приложенной, порождает искажения, чей ужас не уступает ее величию.
Некоторые мысли, отражаясь в зеркале речи, – сухо сказала та, – делаются совершенно плоскими, теряя всю глубину. Зарождаясь сложными и богатыми, они становятся мелкими, напыщенными, ханжескими.
То, что окружает тебя, управляя каждым словом и каждым поступком, разглядеть нелегко; птица не знает, что такое воздух, служащий ей опорой, рыба – что такое вода.
Железные ошейники, однако, носят все поголовно: поверх новых или обтрепанных воротников, поверх голых плеч, на тощих или мясистых шеях; порой их даже прикрывают оборки из тонкого дамаска, расшитые бериллами и турмалинами.
