Нашел, кого испугаться — тоже мне Мефистофель рязанский. Сирена манящая.
Смысла подпоручиковых ругательств солдат, естественно, не понял, но довольно захихикал, и Смысловский понял: всё! Допрашиваемый созрел. Сейчас соловьём запоёт. Так заливаться начнёт — не остановишь.
Спиртного часовой не пил. Потому что молодой ещё, во всяком случае, именно так сказал унтер-офицер. Сам-то привычно выкушал стаканчик и, уютно устроившись за столом, приказал: «Бди! Чтобы, значит, всё в порядке было. А если что…»
Унтер заливисто храпел, а часовой маялся. Начинало неумолимо клонить в сон. Он несколько раз прошёлся туда-сюда по коридору, потом прислонился к стене, щекой упёршись в холодный металл винтовочного ствола. Когда проснулся — камера была пуста. Но не пил ни грамма!
Облава расходилась от центра города концентрическими кругами, только капитан Марин превосходно знал результаты подобных мероприятий: возможно, конечно, и задержат кого-либо, но Зотова не найдут, если только случайно, если повезёт, а на такое везение рассчитывать весьма глупо. Сам Марин в дознании участия не принимал: чего после драки кулаками махать. Каким образом удалось Зотову удрать — вопрос, разумеется, важный, только сделанного назад не воротишь, следует разыскивать беглого, а не воду в ступе толочь. Перво-наперво поговорил Пётр Николаевич с конвойными, что матроса в камеру волокли. Душевно так поговорил, папиросами угощал.
— Совсем плохой был, — заявили солдаты в один голос. — Сам идти не мог, еле доволокли, тяжёлый, чертяка.
