И платье на ней – на Хозяйке-то – меняется. То оно блестит, будто стекло, то вдруг полиняет, а то алмазной осыпью засверкает, либо скрасна медным станет, потом опять шёлком зелёным отливает
Потом взял балодку да как ахнет по дурман-цветку – только схрупало. А ту чашу – по барскому-то чертежу – не пошевелил! Плюнул только в серёдку и выбежал. Так с той поры Данилушку и найти не могли.
Прокопьич давно спал. Данилушко потихоньку зажёг огонь, выволок свои чаши на середину избы и стоит, оглядывает их. В это время Прокопьича кашлем бить стало. Так и надрывается.
