Кітаптан алынған дәйексөздер Черное озероавтор Юлия Землянская
Только он повернулся к Милену, чтобы продолжить допрос, как пришел старик, снова раскланялся перед гостями, бросил в раскаленные угли два небольших плоских камня — Герман заметил, как огонь жадно лизнул их поверхность, оставив на ней темные следы, затем приблизился к водоему и зачерпнул оттуда воду глиняным ковшом с длинной рукояткой.
Просто… есть ряд символов, которые имеют параллели и со скандинавскими рунами, и с тюркскими, но трактовка… кардинально разнится.
— Взглянешь на последние записи? — спросил он, намеренно отвлекая ученого от головоломки с озером.
Вместо скученных вековых деревьев и диких зарослей виднелись привычные и до боли родные сосны. Окрестности изменились кардинально. В это время в хрустальных куполах начал таять газ, открывая взору тела людей внутри. Кто-то зашевелился. Люди были живы.
Герман мгновенно подобрался, прогоняя расслабленность, и нервно усмехнулся, узнав в одном из куполов Майю. Вербицкий рядом потрясенно охнул
Сняв рюкзак, он достал оттуда недостающие элементы артефакта, почувствовав знакомое жжение, и ловко забрался к изголовью, стараясь не смотреть на богиню. Ее лицо оказалось совсем рядом, с застывшим выражением величия и покоя. Милен позади не сдержал испуганного вздоха. Чернов сглотнул и упрямо уставился на пустующие выемки в нише, которые точь-в-точь повторяли контур призм. Одна за другой они вошли в пазы
прямо на глазах — образовывались следы огромной ноги, один за другим. Некто невидимый неторопливо огибал яму. Самого Калеофрэйя не было видно, только его следы на дне. Герман замер, чувствуя, что изнутри его пробирает холодок, и все тело на мгновение сковало ужасом. Впрочем, он быстро подавил эмоции и заставил себя дышать спокойно и размеренно. Невидимка тоже замер на месте
Нужно было соорудить носилки, чтобы отволочь Калеофрэйя в лагерь.
Лада в это время, подавив испуг, шагнула к великану, видимо, чтобы осмотреть его, но Герман резко вскинул руку, перегородив ей путь
Герман среагировал молниеносно. Подскочив с места, он схватил Ладу за локоть и оттащил от зеркала, заняв ее место.
Взглянув на свое отражение, он понял, что она имела в виду. И она, и лесник, и знахарка, и автор древних рукописей. Отражение было одновременно его и не его. Другой взгляд, совершенно потусторонний, изучающий, и какая-то тень на лице, искажающая эмоции
Саму мысль допускаю. Но не допускаю, что в этом виноваты покойнички, усопшие шестьдесят тысяч лет назад. Очнись, Милен, мне нужна твоя трезвая голова
О чем тут говорить? — не своим голосом произнес ученый, глядя в окно. — Я откопал монстров. Эта цивилизация — сущее проклятье. Они угробят нас всех
