Кітаптан алынған дәйексөздер Мёртвые городаавтор Норман Стил
— Наша планета — как банка с жуками, — начал Андрей. — Или сито. Если душа прожила жизнь достойно — ее «извлекают» на следующий уровень. Если нет — остается здесь. Войны, болезни, рождаемость — это подогрев, давление, чтобы мы стремились вырваться. И так без конца. Пока лучшие не уйдут. А худшие просто задохнутся в банке. Не пройдут сквозь фильтр.
Он обвел взглядом слушателей. В его карих глазах горел тот самый огонь, который Джо видел у проповедников и шаманов.
Мы не прошли, а значит — мы отбросы. Чудом уцелевшие после очищающего взрыва. Те, кого фильтр забраковал.
Оксана побледнела.
— То есть… мы хуже всех?
— Нет, — Андрей покачал головой. — Мы — те, кто получил второй шанс. Фильтр нас не пропустил, но и не уничтожил. Значит, мы должны доказать, что достойны жить. Здесь, в этом мире.
— Эффект матрешки тоже относится сюда. Возможно, это всего лишь первый уровень фильтра, возможно — уже один из его слоев… Но не исключено, что это и есть Последний слой.
Он говорил страстно, цитируя религии, находя общее в идеях рая, ада и реинкарнации.
К ним подошли Илья и Марина. Пальцы их рук были переплетены.
Андрей отдышался и продолжил.
— Я не знаю, что случится если этот мир окажется последним из слоев. Что со мной будет? Стану Вселенной? Богом? Не знаю… Или пока не знаю. Или не хочу знать. — Андрей снова остановился и устало задышал.
Тишина повисла в воздухе. Люди переглядывались. Мысль, пусть и безумная, была отравляюще-убедительной. Илья почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он вспомнил свои сны — две жизни, два мира. Может, Андрей прав?
— Но тогда… — начал кто-то.
— Тогда мы должны жить так, чтобы пройти этот фильтр, — перебил Андрей. — Достойно. Не как скоты. Как люди.
Было что-то убеждающе-странное в этой теории. Ведь почему бы и нет? Они лучшие из всего худшего, чудом уцелевшего на Земле. И им выпал последний шанс доказать свою «достойность», чтобы очутиться в следующем, лучшем мире…
Наступило молчание. Мысль, пусть и безумная, была отравляюще-убедительной.
— Возможно, поняв это, мы получим ключ и сможем перейти на новый уровень. Осталось найти подсказку или нужную дверь…
2 Ұнайды
Смерть и разруха — вот они, настоящие дети атомной войны. Плоские горы, срезанные огнем. Вскипевшие озера. Выжженные зеркала воронок. И редкие кости — тусклые холмики, едва присыпанные песком. Сероватые останки, мертвых людей.
Здесь была деревня. А здесь город. А там — резвились дети. Совсем недавно, в масштабах планеты. Но так давно — в крупинках человеческих судеб…
Смерть… Вот оно мерило всех живущих. Последний ли день сегодня? Или будет еще один? У тебя — может быть да. А кто-то умрет. Прямо сейчас. Уже…
Время… Падают капельки, мчатся секунды, тикают стрелки, тает в нас жизнь. Страшно?
Всем страшно. Сколько продержится обреченный город, зная, что помощи — не будет? Сколько продлится жизнь, если будешь постоянно ждать смерть? Не думаю, что долго.
Размен… В картах — туз бьет короля, десятка — семерку, а в жизни, сильный — слабого. Когда здесь упали бомбы, это было не просто так. Одни люди сочли других слабыми, недостойными жить. Ведь кто не с нами — тот против нас. Так умрите — изгои с непонятной культурой.
Одни ударили. Другие ответили. Мир погас.
Размен?
Да.
А кто победил?
2 Ұнайды