. Он достал зубную щетку, нанес пасту и начал чистить зубы.
Внезапно, будто бы из ниоткуда, по зубам пробежала дрожь, словно по струнам. Он почувствовал, как что-то крошится у него во рту. Он сплюнул, и в раковине заблестели мелкие, острые осколки. Зубы. Его идеальные, белоснежные зубы.
Сердце Кенна пропустило удар. Он в ужасе уставился на свои зубы в зеркале. Несколько резцов и клыков уже были сломаны, превратившись в грубые обломки. Он поспешно выплюнул остатки пасты и попытался рассмотреть свои зубы поближе. В лучах яркого света они казались уродливыми, потрескавшимися, словно засохшая глина.
Паника охватила его, ледяными пальцами сжав горло. Он вскочил, забегал по ванной комнате, будто загнанный в клетку зверь. Неужели это сон? Неужели он сошел с ума? Он ущипнул себя, но боль была реальной. Кровь выступила на деснах.
Он попытался успокоиться, вдох-выдох, вдох-выдох. Это, должно быть, какая-то ошибка. Он вызовет дантиста, и все будет исправлено. Но внутри него уже поселился страх, разъедающий изнутри.
Он быстро прополоскал рот, стараясь скрыть следы случившегося. Затем вернулся в гостиную, где Элизабет уже ждала его. Он заставил себя улыбнуться, придать своему лицу привычное выражение, но Элизабет, казалось, заметила что-то неладное.
— Что-то случилось, Кен? — спросила она, ее голос был наполнен беспокойством.
— Все в порядке, дорогая, — ответил он, стараясь говорить без запинок. — Просто немного устал.
Он сделал вид, что выпивает бокал шампанского, но на самом деле ему было противно притворяться. После того, как Элизабет ушла, Кен остался один наедине со своим страхом и разрушением. Бессонная ночь была гарантирована.
Утро принесло лишь усугубление. Утром Кен проснулся с ощущением, что во рту у него вообще нет зубов. Он быстро направился в ванную, и зеркало вновь встретило его леденящим душу зрелищем. Многие зубы были сломаны до основания. Остались лишь жалкие пеньки.
Он чувствовал себя так, словно его лицо превращалось в руины. Паника усилилась, достигнув предела
