– А по-моему, прико-ольно. Ну, как там твое заточе-ение? – спросила Вика, и в ее голосе Алике послышалась издевка.
– Тебе-то что? – грубовато ответила она. – Ты там на своих Мальдивах небось и горя не знаешь. Мо-оре, со-олнце, пля-а-аж…
– Не, я пока в Ма-а-скве кукую, – тоскливо поведала Вика. – У папули там что-то по ба-аблосу не срастается. Ждем, пока перечислят. Короче, папуля, по ходу, опять лоханулся… Так как ты? – добавила она уже с сочувствием, которое, впрочем, Алике показалось неискренним.
– Нормально, – раздраженно ответила Алика, размешивая в кружке приготовленный бабушкой чай с какими-то травками. Очень даже вкусный чай, особенно с вареньем из ежевики, тоже бабушкиного производства. – Пью мохито и встречаюсь с симпатичным хоккеистом-миллионером.
Недалекая Вика приняла ее иронию за чистую монету:
– В том захолустье? Нереально! Ты го-онишь, подруга!
– Конечно, гоню, – не стала отрицать Алика. – А ты как думала? Стою кверху пятой точкой и чищу свинарник.
Похоже, с чувством юмора у Вички стало совсем неважно:
– До сих пор? На ночь гля-адя?
«Боже, какая же она тупая!» – подумала Алика и объяснила, что снова пошутила.
Впрочем, проговорили они недолго, у Алики сегодня не было настроения на болтовню с подружайкой. Прихватив последнюю сигарету из пачки (она втихаря покуривала, спрятавшись за сараем), Алика выскользнула на улицу.
Была теплая июньская ночь. Ущербная, словно надкушенная, луна медленно плыла по усыпанному крупными звездами небу.
