Из-за этого возникают две проблемы. Первая состоит в том, что в течение двадцати пяти лет вы говорили им, что секс — это плохо, чтобы удержать их от каких-либо сексуальных отношений. Двадцать пять лет — это почти треть жизни, этого достаточно, чтобы предубеждение против секса укоренилось в них действительно глубоко. И затем вдруг в один день все меняется — вы разрешаете им жениться. Это по-идиотски: куда денется двадцатипятилетняя пропаганда, запрещающая секс? И те, кто женятся, тоже идиоты, — они не спрашивают у священников или у родителей: «А куда девать двадцатипятилетнюю обусловленность? Теперь вы даете нам разрешение заниматься любовью, но как быть с теми двадцатью пятью годами, в течение которых вы останавливали нас?»
