Кітаптан алынған дәйексөздер Введение в гештальт. Методическое пособие для студентов гештальт-институтовавтор Екатерина Салыгина
Человек свободен и, одновременно, обречен постоянно делать выбор, нести за него ответственность и ни на кого не может переложить этот выбор.
Схематично философские истоки, концептуальные основы и принципы гештальт-подхода можно представить так
Булюбаш И. Д. Руководство по гештальт-терапии. — М.: Психотерапия, 2007
Я заметила …., и мне от этого…
Я заметила…, и я удивляюсь…
Я вижу, ты плачешь.
Я вижу, как сильно ты сомневаешься.
Я вижу тебя … (такой, таким) сложным, тревожащимся, скучающим, категоричным.
Мне важно тебя рассмотреть.
Такие твои тонкости.
Такие твои трудности.
Такие у тебя убеждения.
Ты для меня (такой, такая) отчаявшаяся, неверящая.
Расскажи мне, как это у тебя устроено (процесс переживания чего-либо).
Что с тобой в этом месте?
Ты себя насколько признаешь? (о признании меня другими)
В каком-то смысле задача гештальт-терапии — дать место и время, возможность человеку «заново распаковать» себя: снять пиджаки, туфли на шпильках, или форменную одежду, снять с себя функции. Работая на эту задачу, гештальт-терапевт в каком-то смысле претендует на роль Бога: он старается воспринять человека без мимолетных оценок, без предвзятостей.
Важная условие диалогического присутствия — оставить попытки влиять на человека: мы взаимодействуем с клиентом так, чтобы не было цели что-то от него получить, куда-то его привести или «втюхать» ему свою картину мира.
Присутствие называют основным элементом диалогического гештальта. Это такой контакт с клиентом, при котором терапевт целиком и полностью рядом с клиентом «в здесь и сейчас» (не в своих мыслях, не в своих фантазиях о клиенте, не в своей системе ценностей и правил, не в уже сложившемся представлении о клиенте, не в своих страхах и опасениях по поводу сессии — все это выносится «за скобки»). Присутствие предполагает, что терапевт не пытается удерживать какой-либо образ («хорошего терапевта», «поддерживающего терапевта» и пр.), он живо реагирует на слова, действия, эмоции клиента.
ребенка принадлежать своей семье, иметь свою стаю, быть принятым жизненно важно. Чтобы продолжать получать любовь, принятие, признание, ребенок потихоньку начинает «припрятывать» от окружающих неприглядные и неудобные чувства и их проявления (громко хохотать или отчаянно плакать, или пинать от злости что-то, или мило флиртовать с мальчишками). И, в конечном итоге, так к этому привыкает за много лет, что перестает видеть эти чувства и проявления даже в разговоре «один-на один» с самим собой. Человек находит, конструирует «лучшую версию себя», при которой он принят обществом
амплификация (усиление наблюдаемого вербального или телесного феномена)
— изменение обстоятельств на непривычные (даже в кабинете терапевта)
— установление жестких рамок оплаты, времени сессии
— фразы «Скажи это тому, кому тебе сложнее всего сказать», «Ты действительно здесь только затем, чтобы обсуждать свою семью?» и др.
— фокусировка на противоречиях в рассказе клиента, на неконгруэнтности слов и эмоций
— обозначение негативных чувств терапевта «Я переживаю досаду, когда ты снова и снова…», «Я расстраиваюсь, когда вижу тебя в таком состоянии…»
— высказывание иной точки зрения;
— просьба переформулировать фразу без «не» или сказать от «Я»
— фокусировка не на том, чего нет у клиента, а на том, что у него есть.
— выдерживание паузы, тиши
Как проявляется у клиента: люди, у которых достаточно в раннем возрасте ретрофлексивный способ контакта с окружающим миром стал основным или одним из основных, развивают в себе очень сильную способность к самонаблюдению и рефлексии. Не получая обратной связи из среды либо наталкиваясь на пресечение импульсов, они начинают жить богатейшей внутренней жизнью — «сам с собой» — и тогда мы фактически имеем дело с расщеплением личности (есть действующий субъект и субъект воздействия — внутри одной личности).