Полноту совершенства своего политического такта этот маленький кружок, не обладавший никакими публичными правами, обнаруживает в обращении с созданными революцией демократическими формами, которые, как и везде, чего-то стоили лишь в той мере, в какой их употребляли. Именно то, что могло в них стать опасным, едва бы их затронули, – сосуществование двух исключающих друг друга властей – виртуозно и негласно трактуется в Риме так, что перевес всегда оказывается на стороне высшего опыта, а народ неизменно остается в убеждении, что решение принято им самим, причем в том самом смысле, какой он в него вкладывал.
