Кітаптан алынған дәйексөздер Скифы. Строители степных пирамидавтор Тамара Райс
подтверждает точку зрения Джетмара на то, что по крайней мере до V или IV в. до н. э. жители Западной Сибири были светловолосыми людьми европейского происхождения и что именно после этого временного рубежа наплыв монголоидов привел к возникновению населения очень смешанного типа.
1 Ұнайды
обратиться за высококачественными изделиями к искуснейшим греческим мастерам, которые работали в понтийских городах,
Эти шесты, возможно, имели геральдическое значение, и в этом случае их наличие у скифов следует приписать ассирийскому влиянию. С годами ассирийские и персидские элементы постепенно исчезали, так как царские скифы были склонны к развитию более тесных связей с греческими городами на Понте.
И все же, несмотря на жестокость в бою, несмотря на нелюбовь к краснобайству и иностранным обычаям, скифы не были грубыми людьми. Их умение разбираться в искусстве и любовь к прелестям домашнего очага отражены во всех их предметах быта. У всех кочевников количество бытовых вещей в силу их образа жизни было строго ограничено, и все же ассортимент и разнообразие предметов, которыми они окружали себя, было поистине удивительным. Не менее поразительными кажутся тщательность и мастерство, с которым изготовлены даже самые незначительные предметы. Практически каждый уцелевший образчик скифской работы демонстрирует высокое качество, а самые лучшие изделия поистине великолепны. Помимо таких неотъемлемо важных вещей, как оружие и шорные изделия, а также предметов первой необходимости, обилие домашней утвари так же неожиданно, как и разнообразие материалов, использованных в каждом отдельном изделии.
Гончарное искусство стоит особняком, будучи совсем не претенциозным, но опять-таки изделия из глины находят главным образом в беднейших могилах из-за значительного неравенства в благосостоянии среди соплеменников. Местные изделия грубы по фактуре, бедны по цветовой гамме: черные, серые или темно-желтые – и примитивны по форме: главным образом это горшки и очень редко чаши. Когда гончарные изделия обнаруживаются в более богатых захоронениях, то они всегда представляют собой высококачественную керамику, ввезенную из понтийских колоний или Ионии[8], а не изделия местного производства.
То, что скифов могли увлечь философские размышления, если бы им представилась возможность им предаваться, доказывает жизнь принца Анахарсиса, брата царя Савлия, которого в качестве посла отправили в Афины, где среди горожан было много скифов. Как только он достиг места своего назначения в 589 г. до н. э., он начал часто бывать в обществе Солона и посещать его философский кружок. Вскоре Анахарсис забросил политику и провел несколько лет в поисках мудрости и божественной истины. Греки окружили его любовью и ценили его «скифское красноречие», и все же в конечном итоге посол был вынужден отправиться к себе на родину. Он ехал кружным путем, посещая по дороге как можно больше стран с целью расширить свои знания о мире. В Кизике[6] любопытство заставило его принять участие в Элевсинских мистериях[7], и его убедили дать обещание отблагодарить богиню Кизика в случае, если он вернется на родину целым и невредимым. Вернувшись к своему брату, он ускользнул однажды украдкой с намерением исполнить свой обет, но был замечен, и о его отступничестве спешно донесли царю. Савлий лично отправился удостовериться в правдивости донесения. Увидев брата, занятого исполнением чуждых религиозных обрядов, он выпустил в него стрелу, убив на месте. Так погиб единственный скифский философ, тот, которого даже греки считали мудрецом. Он умер до того, как его влияние успело проявить себя среди его народа
То, что скифов могли увлечь философские размышления, если бы им представилась возможность им предаваться, доказывает жизнь принца Анахарсиса, брата царя Савлия, которого в качестве посла отправили в Афины, где среди горожан было много скифов. Как только он достиг места своего назначения в 589 г. до н. э., он начал часто бывать в обществе Солона и посещать его философский кружок. Вскоре Анахарсис забросил политику и провел несколько лет в поисках мудрости и божественной истины. Греки окружили его любовью и ценили его «скифское красноречие», и все же в конечном итоге посол был вынужден отправиться к себе на родину. Он ехал кружным путем, посещая по дороге как можно больше стран с целью расширить свои знания о мире. В Кизике[6] любопытство заставило его принять участие в Элевсинских мистериях[7], и его убедили дать обещание отблагодарить богиню Кизика в случае, если он вернется на родину целым и невредимым. Вернувшись к своему брату, он ускользнул однажды украдкой с намерением исполнить свой обет, но был замечен, и о его отступничестве спешно донесли царю. Савлий лично отправился удостовериться в правдивости донесения. Увидев брата, занятого исполнением чуждых религиозных обрядов, он выпустил в него стрелу, убив на месте. Так погиб единственный скифский философ, тот, которого даже греки считали мудрецом. Он умер до того, как его влияние успело проявить себя среди его народа.
Хотя такие города, как Неаполь Скифский или менее крупный и более бедный городок Каменское, были редкостью в Скифии, кочевники радовались, что они у них были. Действительно, скифы-горожане, как и мелкопоместные английские дворяне XIX в., сохраняли свои корни в сельской местности и любовь к сельскохозяйственным занятиям. Но цивилизация, которую создали и развили кочевники, так же нуждалась в городах, в которых жили искусные ювелиры, как и в степных просторах, которые вдохновляли городских ремесленников, ибо скифское искусство сохранило непосредственное, пусть даже сложное, мировоззрение тех, чья жизнь проходит под открытым небом. Именно кочевники, а не жители городов, разработали его каноны. Для скифов чувства не играли главной роли; они скорее были реалистами, для которых абстрактное и сложное обладало неодолимой притягательной силой.
То, что скифов могли увлечь философские размышления, если бы им представилась возможность им предаваться, доказывает жизнь принца Анахарсиса, брата царя Савлия, которого в качестве посла отправили в Афины, где среди горожан было много скифов. Как только он достиг места своего назначения в 589 г. до н. э., он начал часто бывать в обществе Солона и посещать его философский кружок. Вскоре Анахарсис забросил политику и провел несколько лет в поисках мудрости и божественной истины. Греки окружили его любовью и ценили его «скифское красноречие», и все же в конечном итоге посол был вынужден отправиться к себе на родину. Он ехал кружным путем, посещая по дороге как можно больше стран с целью расширить свои знания о мире. В Кизике[6] любопытство заставило его принять участие в Элевсинских мистериях[7], и его убедили дать обещание отблагодарить богиню Кизика в случае, если он вернется на родину целым и невредимым. Вернувшись к своему брату, он ускользнул однажды украдкой с намерением исполнить свой обет, но был замечен, и о его отступничестве спешно донесли царю. Савлий лично отправился удостовериться в правдивости донесения. Увидев брата, занятого исполнением чуждых религиозных обрядов, он выпустил в него стрелу, убив на месте. Так погиб единственный скифский философ, тот, которого даже греки считали мудрецом. Он умер до того, как его влияние успело проявить себя среди его народа.
И все же, несмотря на жестокость в бою, несмотря на нелюбовь к краснобайству и иностранным обычаям, скифы не были грубыми людьми. Их умение разбираться в искусстве и любовь к прелестям домашнего очага отражены во всех их предметах быта. У всех кочевников количество бытовых вещей в силу их образа жизни было строго ограничено, и все же ассортимент и разнообразие предметов, которыми они окружали себя, было поистине удивительным. Не менее поразительными кажутся тщательность и мастерство, с которым изготовлены даже самые незначительные предметы. Практически каждый уцелевший образчик скифской работы демонстрирует высокое качество, а самые лучшие изделия поистине великолепны. Помимо таких неотъемлемо важных вещей, как оружие и шорные изделия, а также предметов первой необходимости, обилие домашней утвари так же неожиданно, как и разнообразие материалов, использованных в каждом отдельном изделии.
Гончарное искусство стоит особняком, будучи совсем не претенциозным, но опять-таки изделия из глины находят главным образом в беднейших могилах из-за значительного неравенства в благосостоянии среди соплеменников. Местные изделия грубы по фактуре, бедны по цветовой гамме: черные, серые или темно-желтые – и примитивны по форме: главным образом это горшки и очень редко чаши. Когда гончарные изделия обнаруживаются в более богатых захоронениях, то они всегда представляют собой высококачественную керамику, ввезенную из понтийских колоний или Ионии[8], а не изделия местного производства.
Скифы образовывали хорошо организованные общины, с дисциплинированной готовностью подчинявшиеся своим вождям. Но это был необузданный народ, получавший удовольствие от войны, грабежей и снятия скальпов со своих врагов. Не раз их отвага в бою вызывала настоящую озабоченность гораздо более могущественных царств: Ассирии, Мидии, Парфии и Греции. В VII в. до н. э. скифов боялись по всей Малой Азии, но в то же самое время их богатство и страсть к пышным украшениям снискали им благосклонность крупных греческих купцов, обосновавшихся на берегах Черного моря, а также греческих мастеров и ремесленников, поселившихся в Боспорском царстве, особенно в Пантикапее.
так как скифские и родственные им племена создавали не культуру, а просто стиль в искусстве.
Экономика этих общин в силу необходимости базировалась на скотоводстве, поэтому в членах племени развился проницательный взгляд на мир животных и значительно более глубокое его понимание, чем многие из нас могут сейчас осознать.