И к этому добавлялся еще один, более личный, иррациональный яд. Пять. Пять лощеных, самодовольных ублюдков. Целый отряд спасателей ее от ее девственности. Ревность была как кислота. Она разъедала меня изнутри, смешиваясь с отчаянием и бессильной яростью
