Особенно тяжёлым в этих условиях оказалось положение одиноких пожилых людей или сирот. Среди таких страдалиц была Бенигна Ивановна Луцевич, мать великого белорусского поэта Янки Купалы, которая скончалась 30 июля 1942 года550. Жестокие мучения план Бакке принёс воспитанникам минских детских домов. «Кормили плохо, давали какой-то хлеб, от которого так распухал язык, что мы не могли говорить (мы уже знаем какой. — Е.Я.)… Маленькие пролезали под проволокой и убегали в город. Цель у нас была одна — помойка. Какая была радость, когда найдёшь шкурку от селёдки и картофельные очистки. Очистки ели сырыми...» — так вспоминала оккупацию минчанка-детдомовка Валентина Матюшкова551. Похожее свидетельство оставил её земляк Семён Бураков: «Бегали к железной дороге, там останавливались воинские составы, что-то подбирали. Почему-то запомнились танкисты в чёрной форме, звали, протягивали еду, а когда подходили, плюхали кипятком и весело смеялись»552. Но отнюдь не все дети из сиротского приюта могли поделиться воспоминаниями: многие из них просто не дожили до окончания войны. В архиве Минского детского дома-яслей № 1 (3), где за годы оккупации скончалось около 300 детей, сохранились свидетельства о смерти с диагнозами «колит», «безбелковый отёк» (это значит — голод, голодные поносы), «токсическая диспепсия»553.
