Кітаптан алынған дәйексөздер Были и небыли. Книга 2. Господа офицерыавтор Борис Васильев
Вы — обрусевший поляк, я — обрусевший литовец, Чекаидзе — грузин, а Гедулянов — русский. Но у всех нас одна мать — суровая, холодная, но родная — Россия
1 Ұнайды
Я не торгуюсь со смертью, Меченый, — усмехнулся Отвиновский. — И думаю сейчас не о тех шагах, что нам осталось пройти, а о том шаге, что мы уже прошли. — Мы — русский, болгарин и поляк — сделали маленький шаг и чтобы понять друг друга, и чтобы понять, за что стоит сражаться. Поэтому обнимемся здесь, чтобы никто не принял слезы нашей гордости за признак нашего малодушия. Прощай, Гавриил
оставлял за офицерами право личной инициативы, но учил принимать во внимание не только военные соображения.
Страшно не тогда, когда кумир рушится, — страшно, когда он создается.
Смерть — последняя неприятность, которую человек доставляет своим друзьям.
Значит, боль есть только тогда, когда есть память? Нет памяти — нет боли
В жизни нет никакого смысла, потому что жизнь всего-навсего смерть, растянутая на неопределенный срок.
Коли валит счастье, так пусть полной охапкой, а на половину мы с тобой не согласны, — тихо сказал он. — Так или нет?
Разворуют: раз не мое, не соседа, так отчего же не украсть? А поскольку ценности накапливать смысла нет — капиталы-то вы запретили иметь, не так ли? — то нет и цели. И ворованное пропивать начнут, это уж не извольте сомневаться.
