Это чувство, что земля уходит из-под ног, потому что все привычные опоры (работа, семья, статус) в свете смерти оказываются условными. Они есть, но их значимость держится на том, что я её придаю, будучи смертным.
Смерть — это не событие в будущем, а то, к чему я уже нахожусь в отношении. Я есмь свое бытие-к-смерти. Это не пассивное ожидание, а активное (хотя чаще всего беготное) принятие этой возможности как конституирующей моё бытие.
Вопрос «Что после смерти?» методологически вторичен. Чтобы его вообще осмысленно задать, нужно сначала понять, что такое смерть для меня как для Dasein’а.
4. Трактовка: Пол Тиллих (теолог и философ) Тиллих увидел бы здесь фундамент для своей концепции «Кайрос» — наполненного времена, момента исторического решения и прорыва вечного во временное. Хайдеггеровский «мoment vision» (Augenblick) подлинного времени и есть тот самый кайрос, в то время как Vulgar time представляет собой секуляризованное, лишенное глубины хронологическое время, в котором живет «неподлинное» существование.
Мишель Фуко в более поздних работах о «заботе о себе» и «парресии» (правдивой речи) мог бы увидеть здесь описание не внешнего механизма власти, а внутреннего «технологии себя» — способа, каким субъект конституирует себя через отношение к собственному бытию, часто вопреки внешним дискурсам.
