История начинается как сатира, а заканчивается триллером. О чём вообще рассказ? О том, что у каждого своя правда, часто рождающаяся из предрассудков, заблуждений и часто жестокости, которая лицемерно прикрывается маской благонравия и добродетели.
Казалось бы, совсем не большой рассказ, но неожиданно насыщенный и ёмкий.
Болезненное навязывание своего видения норм и правил, деление мира на чёрное и белое. Всё это никогда не потеряет актуальности, как бы грустно это ни было.
Не скажу, что концовка не была предсказуема, но конечно рекомендую к прочтению.
Необычный рассказ. Что-то в этом есть. Фраза «у доктора захватило дыхание: он понял» это сильно))
Моэм как всегда разоблачает людей
Читала рассказ когда то давно. Но в исполнении Чонишвили, произведение заиграло новыми красками.
Первая книга, моё знакомство с автором.
Не очень люблю подобные сюжеты, но, признаться, было интересно
Тот случай, когда само течение произведения интереснее его финала. «Он понял». У каждого свой вариант
Час - терпимо 🤦♀️ «он понял». Не восхищаюсь авторами, которые пишут произведения с открытыми финалами. Изнасиловал? Спал? Издевался? Сам умер? Она убила? Куча домыслов в комментариях, а Моэма уже не спросить.
Понравился- короткий,но невероятно глубокий...
Ярко показаны все неприглядные стороны жизни
Понравилась цитата:
— Как вам это удалось? — с некоторым удивлением спросил доктор Макфейл.
— Я учредил штрафы. Ведь само собой разумеется, что единственный способ заставить человека понять греховность какого-то поступка — наказывать его за этот поступок. Я штрафовал их, если они не приходили в церковь, и я штрафовал их, если они плясали. Я штрафовал их, если их одежда была неприлична. Я установил тариф, и за каждый грех приходилось платить деньгами или работой. И в конце концов я заставил их понять.
— И они ни разу не отказались платить?
— А как бы они это сделали? — спросил миссионер.
— Надо быть большим храбрецом, чтобы осмелиться противоречить мистеру Дэвидсону, — сказала его жена, поджимая губы.
Доктор Макфейл тревожно поглядел на Дэвидсона. То, что он услышал, глубоко возмутило его, но он не решался высказать свое неодобрение вслух.
— Не забывайте, что в качестве последней меры я мог исключить их из церковной общины.
— А они принимали это близко к сердцу?
Дэвидсон слегка улыбнулся и потер руки.
— Они не могли продавать копру [8]. И не имели доли в общем улове. В конечном счете это означало голодную смерть. Да, они принимали это очень близко к сердцу.
