"Предпоследняя правда" во-многом построена по сериальным канонам: история с продолжением, четыре героини, за чьими судьбами следим с детства, вернее даже с детства их родителей, которые здесь такие же полноправные персонажи, и повествование следует за ними в начале так же естественно, как после за детьми; все время происходит что-то, ввергающее счастливчиков-везунков в пучины отчаяния и возносящее аутсайдеров; есть тайные влюбленности и адюльтеры, неслыханная удача одних и роковые обстоятельства других, удочерение и страшная семейная тайна, блеск и нищета. Все подсвечено обаянием мягкого ретро 70-х.
Книга проглатывается как сериал, а появление аудиоверсии в исполнении Марины Лисовец (блестящем) еще больше приблизило "Толстовский дом" к этому народно-любимому формату, спасибо ВИМБО. 👍Ұсынамын
💡Танымдық
🎯Пайдалы
💞Романтикалық
🌴Демалысқа
🚀Көз ала алмайсың
Наверное, полезно нынешнему поколению узнать, как жили и выживали в советское время. Пусть это и привилегированные люди. Всем было и счастливо и непросто.Не оторваться.
Зацепила антисоветчинка:
<<Поступить предусмотрительно, сказать отцу и предупредить первый отдел о том, что нашлись родственники за границей? Невозможно, порядочный человек не имеет с ними дела, не играет по их правилам, не стучит в КГБ на самого себя. Что НЕВОЗМОЖНЕЙ?
…Все невозможно. Но что же это за страна?! Что бы ни было, интересы Родины, оборонная промышленность, военные секреты, но, господи, что это за страна, которая не позволяет встретиться двум старикам даже в письмах… Блядская страна! — подумал Кутельман...<<<
На дворе 26 год, я думаю, сейчас все понимают, что такое секретность, и как опасно человеку, обладающему государственной тайной, выезжать за границу и в принципе общаться с иностранцами. Провокации могут быть самыми разными. Иногда это может быть просто опасно для жизни тебя и твоей семьи. Книгу надо было назвать" Плач евреев ". Какой же противный голос чтеца🤦♀️🤦♀️🤦♀️
Очень даже хорошо. Я из того времени, поэтому точно знаю, что описанное весьма реально. Легкая тень Дины Рубиной пролетела к середине книги. Марина Лисовец поймала тембр, волну, акценты.