— Кто выгружал соски?
— Я, — недовольно ответил Солнышкин.
— Берите ящик на плечо и ждите меня.
Он шлёпнул оленя и скрылся за поворотом. А спустя несколько минут по улицам города двигалось необыкновенное шествие: три няньки подталкивали коляски с младенцами, за ними, агукая малышам, шагал Плавали-Знаем, а сзади с ящиком на плече топал Солнышкин. Сбоку носился взад и вперёд Репортажик и щёлкал аппаратом.
— Отличный кадр! — восклицал он. — Так! Голову выше, улыбнитесь!
— Бодрей, бодрей, Солнышкин! — покрикивал Плавали-Знаем. — Впереди вулканы!
— Дурацкая затея! — ворчал Солнышкин.
Он взмок, но всё же то и дело поглядывал в сторону вулкана. От его ледников тянуло волнующей прохладой. Вулкан величественно поднимал вершину, над которой колебалась светлая копна дыма. В небе кружили орланы, а где-то высоко-высоко проплывали прозрачные облака.
Солнышкин забыл про усталость. И мучило его только одно: «Перчиков! Перчиков! Эх, если бы не Перчиков!»
Он смотрел на вулкан, но в задумчивости совсем не обращал внимания на то, что дым над вершиной становился темнее и гуще.
Наконец экспедиция упёрлась в высокую скалис тую стену.
— Прибыли! — крикнул Репортажик и соскочил с оленя.
Солнышкин сбросил ящик, огляделся. И у него захватило дух. Слева был крутой обрыв. Далеко внизу рокотал океан. «Даёшь!» сверху казался кузнечиком. А над головой с невообразимым шумом носились тысячи птиц.
1 Ұнайды
шись в трусы, потянул Солнышкина по коридору. Прыгая по горячей палубе, Солнышкин вылетел на бак. У борта спокойно прохаживался Робинзон и посматривал в подзорную трубу.
— Что-нибудь есть? — спросил Солнышкин.
Робинзон поднёс к глазам трубу и невозмутимо произнёс:
Прыгая по горячей палубе, Солнышкин вылетел на бак. У борта спокойно прохаживался Робинзон и посматривал в подзорную трубу.
— Что-нибудь есть? — спросил Солнышкин.
Робинзон поднёс к глазам трубу и невозмутимо произнёс
Прыгая по горячей палубе, Солнышкин вылетел на бак. У борта спокойно прохаживался Робинзон и посматривал в подзорную трубу.
— Что-нибудь есть? — спросил Солнышкин.
Робинзон поднёс к глазам трубу и невозмутимо произнёс: