В треске костра песня звучит,
Пламя рождает рассказ
О городе древнем, что ныне укрыт
За пеленою от глаз.
Пусть ветры несут песню мою,
Пусть ярко пылает звезда.
На белом песке расцветают огни,
Сомнения нет в сердцах.
Пророчат иные, шагая в закат,
Что вновь разгорится огонь:
Алое пламя вернётся к живым
Сквозь смерть и Дартау покой.
Пусть ветры несут песню мою,
Пусть не угаснет звезда.
Белый песок – на золотом.
Сомнения нет в сердцах.
Что было туманом, станет стеной,
И плоть обретут миражи.
Четыре дороги сплетутся в одно
В разбитом осколке души.
Пусть ветры несут песню мою,
Пусть ярче горит звезда.
Рубины покрыли чёрный песок.
Надежды нет больше в сердцах.
Азурные нити и Варме стежки
Изменят течения ход.
Будут бессильны зелёные псы.
Купол небесный падёт.
Пусть песня не стихнет сегодня моя,
Пусть вновь запылает звезда.
Белый песок пролился́ через край,
Жизни лишились сердца.
На алом песке бледнеет рассвет,
Рубины рождает Энхар.
Пепел надежды над морем летит,
Разрушен был Белый град.
Пусть ветры несут песню мою,
Пусть ярко пылает звезда.
На белом песке расцветают огни,
Сомнения нет в сердцах.
А страх, слитый с бессилием, порождает отчаянье.
Ведь ни один палач не лишился своей головы, опуская топор на чужую.
Сомнения. Бич и спасение крепкого ума. Яд, отравляющий и расшатывающий разум. Закравшееся и не уничтоженное вовремя, оно подрывает фундамент Веры.
Сомнения – роскошь слабых. А он привык добиваться своего. Побеждать вопреки.
Нести свою ношу по праву сильного. Без сожалений. Без сомнений он запер сестру на той стороне. Без раздумий пожертвовал многим, чтобы стать тем, кто он есть. Всякая цена оправдана, если цель достигнута. А если не достигнута, то стоит жалеть лишь об этом.
Чёрный камень коснулся лица холодной ладонью, а тело элвинг ощутило биение сердца чего-то древнего, огромного, непостижимого… Сердце самого мира. Каждый удар проходил сквозь неё рассекающей волной, но в мгновение после частицы тела и разума склеивались, чтобы треснуть и рассыпаться вновь. Распад и единение. Пустота и цельность. Калейдоскоп воспоминаний и видений каждый раз собирался в новую картинку: те же фрагменты и стёкла, новые узоры и шрамы.
Говор был странный, непривычный, похожий на шёпот песка. Слова звучали как перестук бусин и нанизывались витиеватым узором.