Кітаптан алынған дәйексөздер Круглый год: детская жизнь по календарюавтор Марина Костюхина
Календарь выступал в роли домашнего собеседника и друга семьи. Он воспитывал, учил, наставлял, забавлял, выполняя просветительские, образовательные, религиозные, идеологические, хозяйственные и досуговые функции. Он служил одновременно книгой, альбомом, журналом, газетой, плакатом, словарем, картой, оракулом и настольной игрой. С помощью календарей можно было учиться, разглядывать картинки и любоваться репродукциями, отгадывать загадки и ребусы, разыгрывать шахматные и шашечные партии, готовить по рецептам и лечиться по советам, вести огородное и садовое хозяйство.
1 Ұнайды
Такую же тематическую пару, но для читателей помладше представляли повести Валентина Катаева «Сын полка» (1946) и его же «Белеет парус одинокий» (1936). Фаворитом в этой группе книг был «Сын полка», упоминавшийся в календаре по нескольку раз (печатались отрывки из текста, иллюстрации, рассказ о писателе). Считалось, что эта повесть Катаева сочетает идейность, беллетристическую занимательность и литературные достоинства (последними не могли похвастаться повести о пионерах-героях, но календарь их тоже советовал прочитать).
Большой редкостью для «книжной полки» календаря были произведения современных фантастов. Так, в 1977–1978 годах рекомендовалось прочитать книгу Ивана Ефремова «Туманность Андромеды» (через 20 лет после ее первого издания в «Молодой гвардии»). Никаких упоминаний о произведениях американского фантаста Рэя Брэдбери, который стал кумиром советского читателя с середины 1960‑х годов, в «Календаре школьника» не было. Не попали в списки для чтения и многие отечественные фантасты (например, братья Стругацкие), поскольку фантастическая проза могла скрывать критический подтекст (так, собственно, и было).
На «книжную полку» календаря попали авторы переводных приключенческих романов Фенимор Купер («Зверобой»), Вальтер Скотт («Айвенго») и Этель Лилиан Войнич («Овод»). Первые две книги не имели идеологической трактовки (в отличие от последней), но в 1960–1970‑х годах они считались классикой зарубежной литературы (этими авторами зачитывались еще гимназисты времен календарей М. Вольфа и О. Кирхнера). Из отечественных произведений приключенческого жанра рекомендовались «Два капитана» (1940) Вениамина Каверина и «Старая крепость» (1940) Владимира Беляева (обе книги получили государственные премии, что придавало беллетристике необходимую для календаря значительность)
Хотя фантастики и приключений в общем объеме рекомендовалось все больше, набор авторов оставался таким же, что и три десятилетия назад. Первое место занимали особенно любимые в советской стране Жюль Верн и Герберт Уэллс. Мечты о коммунизме придали вес произведениям знаменитых фантастов, в персонажах которых виделись прообразы будущих покорителей природы и первооткрывателей космоса.
стиль и содержание диктовал календарь, а не автор, даже если это был известный писатель или опытный специалист.
Анонимность календарной продукции сохранялась и в советский период, когда календарь стал общенародным изданием, готовым поспорить с миллионными тиражами советских газет и популярных журналов.
магическую веру в силу календарного листа разделяет с ребенком и взрослый.
Возможно ли прочесть историю российского детства по детским календарям своего времени? Ответ на этот вопрос станет понятен при сопоставлении календаря со школьным дневником
История детского календаря затрагивает разные области гуманитарного знания: литературоведение (семантика времен года, категория времени в литературе), культурную антропологию (детские праздники), педагогику (концепты идеологического воспитания), методику начального обучения (ознакомление с понятиями времени и хронологии) и методику преподавания литературы и истории.